Замоскворѣчье представляетъ луговую низменность, гдѣ по берегу противъ Кремля и Китая находился великокняжескій Великiй лугъ и Садовники. Въ срединѣ, ближе къ западу, на Полянкѣ эта низменность имѣла также Дебрь или Дербь (церковь Григорія Неокесарійскаго, что въ Дербицахъ), а къ Москвѣ-рѣкѣ, съ той же западной стороны, оканчивается береговыми взгорьями — урочищами: Бабьимъ городкомъ, Васильевскимъ (Нескучное), Плѣницами (связки плотовъ дровяного и строевого лѣса), гдѣ Андреевскій монастырь, проходя такими же взгорьями къ Воробьевымъ горамъ. Такова общая характеристика мѣсторасположенія Москвы (Наши Опыты изученія Русскихъ Древностей и Исторіи, II, 224–228), «замѣчательно вѣрная», по отзыву спеціалиста-изслѣдователя рельефа Города Москвы, почтеннаго Межеваго Инженера Д. П. Рашкова.
Закончимъ нашъ краткій обзоръ сказаній о началѣ Москвы и обзоръ ея мѣсторасположенія толкованіемъ, откуда происходитъ самое имя Москвы.
Имя Москвы вѣроятнѣе всего, какъ утверждалъ еще Ходаковскій, происходитъ отъ слова мостъ, мостокъ. Буслаевъ, напротивъ, утверждалъ, что такая этимологія, безъ сомнѣнія, ошибочная, потому что слово Москва, вѣроятно, финскаго происхожденія. Однако въ древнемъ топографическомъ языкѣ находимъ, напр., въ мѣстахъ Ряжскаго города Рязанской области рѣчку Мостковую Рясу, упоминаемую и во множественномъ числѣ Мостковыя Рясы, а также съ опущеніемъ буквы м — Московыя Рясы. Въ тѣхъ же мѣстахъ находимъ рѣчку Мостейку. Въ 1504 г. въ межахъ городовъ Кашина и Ростова упомянуто болото и именно болото Мостище. Это имя нерѣдко упоминается въ межевыхъ спорахъ и препирательствахъ, относящихся къ первой половинѣ ХVІ ст., гдѣ находимъ также Мостище сь прозваніемъ Старое, Мостище съ воротцами; потомъ Мостъ Осиновый (лѣсъ); Мостки Мостицы, рѣчку Мостовку съ названіемъ ея устья Мостовскимъ. Далѣе Мостовку въ Угличскомъ уѣздѣ, Бродово и Высокая тожъ: Мостовку, рѣчку, притокъ р. Исети: Мостовуюр. притокъ Яйвы[39].
Подъ самою Москвою въ Горетовомъ стану находилась пустошь Мостково, упоминаемая въ 1547 г. Лѣтописцы именуютъ Москву и Московою.
Ходаковскій, собирая имена мѣстъ при городищахъ, упоминаетъ, между прочимъ: Мостокъ, рѣчка въ Тарусскомь уѣздѣ; Мостянка, рѣчка во Владимірскомъ уѣздѣ; Мосты (боръ) въ Бобруйскомъ уѣздѣ; Мосткова, пустошь въ Старицкомъ уѣздѣ; Москва рѣчка въ Осташковскомъ уѣздѣ; Мостова въ Ржевскомъ уѣздѣ; Измосты, рѣчка въ Мещовскомъ уѣздѣ, и, наконецъ, Москва-рѣка, впадающая въ Припять выше Турова.
При самыхъ истокахъ московской Москвы-рѣки онъ нашелъ болотистое урочище съ именемъ Калиновый Мостокъ, который, однако, нерѣдко поминается и въ пѣсняхъ, и въ сказкахъ, какъ ходячее присловье.
Ходаковскій указываетъ нѣсколько подобныхъ именъ и въ западныхъ Славянскихъ земляхъ. Онъ утверждаетъ, что, вообще, названіе рѣкъ объясняется при источиикахъ оныхъ и что имя Москва есть сокращеніе Мостковы, Мостквы, производнаго отъ слова Мостъ (Русскій Историческій Сборникъ, VII, 336).
Въ какомъ смыслѣ рѣчки и рѣки, а также болота и даже боръ пріобрѣтали названіе отъ слова Мостъ, на это должны отвѣтить изслѣдованія въ невѣдомой еще области топографическаго языка. Само собою разумѣется, что приведенныя имена прямѣе всего указываютъ на обыкновенный мостъ, какъ на удобную переправу черезъ рѣки и рѣчки и особенно черезъ болота, но, можеть быть, въ тѣхъ же именахъ, по крайней мѣрѣ въ нѣкоторыхъ, скрывается понятіе о мѣстности, служившей добрымъ мостомъ-распутіемъ для сообщенія во всѣ стороны и во всѣ края старинныхъ народныхъ сношеній. Такою мѣстностыо, повидимому, и являлась древняя Москва. Другое, собственно эпическое, имя Москвы-рѣки-Смородина— сохранилось въ былинахъ и пѣсняхъ. Въ одной изъ былинъ сказывается, какъ:
Князь Романъ жену терялъ; Жену терялъ, онъ тѣло терзалъ, Тѣло терзалъ, во рѣку бросалъ, Во ту ли рѣку во Смородину …
Въ былинной же пѣснѣ о безпріютномъ и злосчастномъ добромъ молодцѣ рѣка Смородина прямо называется Москвою-рѣкою и описываются подробности ея мѣстоположенія и права: молодецъ похулилъ ее и зато потонулъ въ ней.