Постройка храма продолжалась и по кончинѣ вел. князя и совсѣмъ была окончена уже въ 1508 г., когда ноября 8 храмъ былъ освященъ. Но за годъ прежде, когда храмъ былъ доведенъ до верхнихъ каморъ, 1507 года октября 3 въ него были перенесены и мощи прародителей государевыхъ, гробы вел. князей, начиная съ Ивана Калиты. Не упомянуто въ лѣтописяхъ, гдѣ до того времени находились ихъ гробы. Вѣроятно, оставались на своихъ старыхъ мѣстахъ и были перенесены на новыя, устроенныя возлѣ стѣнъ болѣе обширнаго храма. Строителемъ храма былъ Фрязинъ Алевизъ Новый.
Таково было неутомимое строительство Ивана Третьяго, совсѣмъ измѣнившее обликъ стараго Кремля, который теперь больше походилъ на европейскій замокъ, чѣмъ на старинный русскій городъ. Дѣйствительно, замкомъ и называли его путешественники-иностранцы.
Этимъ именемъ обозначался, такъ сказать, каменный обликъ вновь устроеннаго города Кремля. Дотолѣ Кремль носилъ обликъ обычнаго на Руси города, построеннаго изъ одного дерева. Старыя и ветхія каменныя его стѣны, какъ упомянуто, уже не отличались своимъ видомъ отъ остальныхъ деревянныхъ сооруженій, а старые каменные храмы по своимъ малымъ размѣрамъ совсѣмъ исчезали въ общей массѣ деревянныхъ хоромъ великокняжескихъ и боярскихъ, строившихся высоко и широко.
Вообще, каменныя строенія въ древней Москвѣ столь были рѣдки, что лѣтописцы старательно заносили въ свои сборники временныхъ лѣтъ всякую подобную постройку, даже ворота и въ особенности, конечно, Божіи храмы.
Внѣ Кремля на посадѣ каменная церковь являлась такою рѣдкостью, что обозначалась какъ особое урочище: Егорiй каменный въ Георгіевскомъ, Богоявленіе каменное въ Богоявленскомъ монастырѣ указывались какъ памятники, заслуживающіе удивленія и особаго примѣчанія. Что касается жилыхъ каменныхъ зданій, то о нихъ и въ самомъ Кремлѣ никто не помышлялъ. Даже и вел. князья нимало объ этомъ не заботились.
Древняя Москва былъ городъ деревянный со всѣми ея жилищами и со всѣми очень многочисленными ея храмами, а потому всегда во время пожаровъ выгорала изъ конца въ конецъ.
Казалось, что именно непрестанные пожары должны были научить горожанъ какой-либо правильной борьбѣ съ этою бытовою стихіею, и, однако, болѣе чѣмъ цѣлыя полтораста лѣтъ отъ пожаровъ при Иванѣ Калитѣ все оставалось по-старому и послѣ каждаго пожара горожане, какъ бы сохраняя завѣты отцовъ и дѣдовъ, строились опять изъ дерева и опять старымъ же порядкомъ сгорали дотла.
Это изумительное деревянное коснѣніе не одной Москвы, но и всѣхъ другихъ городовъ объясняется, впрочемъ, великою дешевизною въ то время строительнаго деревяннаго матеріала, а вмѣстѣ съ тѣмъ и необыкновенною скоростью постройки не только обывательскихъ жилищъ, но и самыхъ церквей, нерѣдко очень обширныхъ и высокихъ, а также и городскихъ стѣнъ, еще болѣе обширныхъ.
Въ свою очередь это самое обстоятельство очень препятствовало развитію строительнаго каменнаго дѣла, которое, не встрѣчая нигдѣ особаго попеченія и привѣта и ни съ какой стороны никакой потребности въ его художествѣ, принуждено было годъ отъ году слабѣть и, если можно такъ выразиться, едва двигало ногами даже при постройкѣ небольшихъ храмовъ, а съ большими и совеѣмъ не могло совладать, какъ это обнаружилось при начальномъ сооруженiи Успенскаго собора въ Москвѣ, что подтверждають также и нерѣдкія паденія новостроенныхъ храмовъ и въ Московской области и въ Новгородѣ.
Типъ хорошей каменной жилой постройки должны были выработать богатые Новгородцы, но и они въ теченіи вѣковъ точно также, одолѣваемые безпрестанными пожарами, по-старому оставались въ тѣхъ же деревянныхъ жилищахъ. Само собою разумѣется, что въ каменныхъ зданіяхъ никто не рѣшался жить, когда болѣе удобно, болѣе просторно и болѣе полезно для здоровья можно было жить въ вѣковѣчныхъ деревянныхъ хоромахъ.