Мы оставим на время Всеслава одного с его сладостными воспоминаниями, нетерпеливым ожиданием и хотя слабою, но утешительною надеждою, что при помощи Торопа ему удастся, может быть, и в этой жизни увидеться еще раз со своею невестою.
Около часу шел Тороп дремучим лесом, распевая то веселые, то заунывные песенки. Пройдя мимо урочища, известного под названием Желан, он стал подыматься на гору Щековицу, и когда поравнялся с открытым местом, на котором и поныне еще показывают могилу Олега, то увидел идущих к нему навстречу человек десять воинов, впереди которых гордо выступал старый наш знакомец Фрелаф.
— Постойте, молодцы, — сказал варяг, обращаясь к своей команде, — спросимте у этого прохожего. Эй ты, серокафтанник, — продолжал он, махнув Торопу, — поди сюда!
Тороп подошел к воинам.
— Шапку долой, болван! — закричал грозным голосом Фрелаф. — Иль не видишь, с кем говоришь?.. Э, да это ты певун?
— Я, ваша милость! — отвечал Тороп с низким поклоном. — Подобру ли, поздорову, господин витязь? Что так рано?.. Куда держишь путь-дороженьку?
— Это не твое дело. А скажи-ка лучше мне, ты зачем так рано шатаешься по лесу?
— Заходил к знакомому дровосеку.
— Так у тебя есть и знакомые в этом лесу? Чего же лучше, братцы, — продолжал Фрелаф, относясь к воинам, — вот нам и проводник: он, верно, все тропинки наизусть знает. Ну-ка, Голован, поворачивай назад, да смотри, выводи нас по всему лесу; а чтоб не скучно было ходить, так рассказывай нам сказки.
— Пожалуй, добрый молодец, рады веселить вашу милость, — сказал Тороп, почесывая в голове. — Да вот что, мне теперь некогда: меня дожидаются в другом месте.