Прошло еще несколько часов; солнце начинало уже садиться, как вдруг Торопу послышался отдаленный шум, похожий на конский топот; вскоре потом раздался громкий лай псов и голоса охотников. Подмостясь опять к окну кладовой, Тороп увидел, что весь псарный двор наполнен людьми, лошадьми и собаками. Охотники расседлывали своих коней, спускали со свор собак и суетились вокруг огромного корыта, которое стояло посредине двора. Один молодой человек, в богатом охотничьем платье великокняжеского стремянного, казалось, распоряжался всем и отдавал приказания.
— Проворней, ребята! — кричал он. — Коней на водопой! Да кормите собак: они сегодня славно потешили государя великого князя и, чай, больно проголодались.
— Так точно, это Стемид! — сказал Тороп. — Э, да ведь он задушевный друг Всеслава! Что, если б мне удалось перемолвить с ним словца два… — Эй, молодец! — закричал он, стараясь сколь можно более просунуть в окно свою голову. — Господин Стемид!
Стемид оглянулся; но так как окно кладовой было наравне с землею и ему не пришло на мысль посмотреть вниз, то он, поглядев вокруг себя, сказал с приметным удивлением:
— Что за диковина!.. Да кто ж это меня зовет?
— Я! — продолжал Тороп. — Я, Торопка Голован.
— Да где же ты?
— Здесь, подле тебя. Да что ты смотришь поверху, гляди вниз.
Стемид опустил глаза.
— Ба, ба, ба! — вскричал он с громким хохотом, увидев уродливое лицо Торопа, которое, наполняя собою просвет узкого окна, казалось, выглядывало из земли. — Это ты, приятель?.. Что это ты, как суслик, из норы выглядываешь? Кто тебя сюда запрятал?