— Кто у тебя был, бабушка? — спросил юноша.
— Так, батюшка, один старичок с ближнего пчельника приходил, кой о чем посоветоваться.
— Один?.. Кто ж у тебя так шумел в избушке?
— Никто, родимый. Вишь на дворе какая погода!.. Гром постукивал, да ветер гудел, а тебе и невесть что показалось. Э, да не на долго же приутихло, — продолжала старуха, поглядывая кверху. — Смотри-ка, от Киева какие тучи напирают… Ах ты, пташечка моя белокрылая, сердечная моя эк тебя в шалаше-то промочило! Да и тебе, кормилец, досталось… Ступайте же скорей в светелку да обсушитесь.
— Ах, мой милый друг, — шепнула Надежда, — какое страшное лицо у этой старухи! Речи ее приветливы, но взгляд… О, если б мы могли уйти скорей отсюда к батюшке!.. Как сердце мое замирает!..
— Боярин, боярин, где ты? — раздалось близ избушки.
— Это голос Торопа! — вскричал Всеслав.
И старинный наш знакомый, Торопка Голован, вбежал на огород.
— Насилу-то я вас отыскал! — сказал он, запыхавшись. — Скорей, скорей: за вами погоня, сюда идут!
Надежда побледнела, а рука Всеслава опустилась невольно на рукоятку его меча.