— Иногда, по ночам, я вместе с батюшкою хожу туда молиться.
— Но по ночам все храмы бывают закрыты.
— О, наш храм запереть не можно, — сказала с улыбкою девушка, — в нем нет ни окон, ни дверей. Да что ты меня об этом расспрашиваешь? Если ты не язычник, то, верно, приходил и сам туда молиться?
— Да где же это? — спросил с удивлением Всеслав.
— На высоком берегу Днепра, подле Аскольдовой могилы. Всеслав отступил с ужасом назад.
— Как? — вскричал он, — Ты говоришь о развалинах этого христианского храма?
— Да. Батюшка сказывал мне, что это была святая церковь во имя чудотворца Николая. Злой Святослав разорил ее, но благодать божия живет и среди ее развалин… Да что с тобой сделалось? Отчего ты так побледнел?
— Прощай! — прошептал глухим голосом Всеслав. — Мы больше никогда с тобой не увидимся.
— Так ты уже не хочешь приходить молиться на могиле моей матери? — сказала Надежда, потупив в землю свои кроткие голубые глаза.
— Нет, — вскричал с отчаянием юноша. — Я люблю тебя, а я не могу и не должен тебя любить: ты христианка!