— В самом деле, — подхватил Простен, — ну что ты за гость: сидишь как убитый, ни слова не вымолвишь, а в вино-то и усов не обмочил.
— А где бы он их взял? — пробормотал Фрелаф, разглаживая свои рыжие усы. — Не дорос еще, молоденек.
— А, гость нежданный! — закричал Простен, увидя входящего ключника Вышату. — Милости просим. — Поразодвинтесь-ка, братцы, дайте место дорогому гостю.
— Хлеб да соль, добрые молодцы! — сказал Вышата, садясь подле Стемида. — Ну, что поделываете? Всем ли довольны? Не подкатить ли к вам еще бочонок, другой медку?
— Давай сюда! — захрипел Фрелаф. — Много ли только у тебя в погребу-то, а за нами дело не станет.
— Полно, так ли? — прервал Вышата. — Не знаю, как другие, а в тебя, Фрелафушка, я вижу, и воронкой уж немного нальешь. Ба, да что это? Так вы не Всеслава выбрали в Услады.
— Сам не захотел, — сказал Простен.
— Вот что! И то правда, — ему уж, чай, прискучило, да и кстати ли такому большому боярину вести с вами беседу. Ведь он только и якшается что с воеводами: с Добрынею, с Рахдаем, с Соловьем Будимировичем. А вы что, ребята, — простые витязи!
Всеслав поглядел с презрением на Вышату и не отвечал ни слова.
— Да где ты, дедушка, погулял сегодня? — спросил Остромир.