— Да полно, братец, из пустого в порожнее переливать, — говорил губернатор, набивая свой огромный нос табаком. — Знал бы я наказ нашей матушки Екатерины Алексеевны, регламент Петра Первого, отчасти уложенье царя Алексея Михайловича да правил бы губернею честно, добросовестно и со всяким опасением — так вот тебе и вся наука! На что мне ваши финты-фанты да всякие ученые премудрости! Я, брат, за них и гроша не дам.
— И не давай, любезный! — сказал с усмешкою Двинский. — Ведь наука не что другое, она не всякому впрок идет, и премудрый Сократ говорил однажды своему ученику Платону…[15]
— Уж как ты мне надоел с этим Сократом, — прервал губернатор. — Наладил одно: Сократ да Сократ! И что он был за человек такой?
— Афинский гражданин, любезный!
— Только-то? Гражданин — то есть, по-нашему, мещанин? Невелика птица! Посмотрели бы мы его премудрости, если б он был гражданским губернатором! Тут, брат, и не мещанин затылок у себя зачешет. Эка важность: «премудрый Сократ!..» Видали мы этих Сократов!
— Едва ли, любезный! Ты книг не читаешь, так вряд ли когда-нибудь с ним встретишься — хе, хе, хе!
— Да что в книгах-то проку? Вот ты третьего дня втер насильно мне в руки эту — как бишь, ее зовут?.. Прах ее возьми!..
— «Грациан — придворный человек»[16].
— Да, да! Ну, уж книга! Черт знает что в ней напечатано! В толк не возьмешь!
— Хе, хе, хе! Что любезный, не про нас, видно, писано? А не худо бы тебе прочесть со вниманием регулу[17] шестьдесят первую о том, как мы должны преуспевать в изрядствах.