— Вы шутите, барон!
— Право? А если я докажу вам, — продолжал барон, подавая мне письмо, которое я сообщил уже моим читателям в конце первой части моего рассказа. — Вы знаете этот почерк?
— Нет.
— Так я вам скажу: это писано рукою Днепровской, и, чтоб вы не могли сомневаться в истине моих слов, прочтите его. Ну, — прибавил барон, дав мне время прочесть письмо, — что вы скажете теперь?
— Ничего. Если это письмо точно писано Днепровскою, то почему ж вы думаете, что тот идеал…
— С которым она третьего года встретилась на большой дороге? — подхватил барон. — Кажется, Днепровская говорила с вами вчера при мне об этой встрече?
— Все это быть может, — прервал я, — но это было давно, она была тогда почти ребенком и, вероятно, теперь думает не то, что думала прежде.
— Да, это заметно, — сказал барон с насмешливою улыбкою. — Она почти упала в обморок, когда вас увидела, конечно, оттого, что ваша наружность не сделала на нее ни какого впечатления. Она во весь вечер смотрела только на вас и говорила только с вами, вероятно, потому, что вы вовсе ей не понравились…
— Все это ничего не доказывает, барон, но если б в самом деле я имел несчастье понравиться Днепровской…
— Несчастье!..