— Господа! Я предлагаю тост, мы пьем за вечную славу просветителей человечества, знаменитых французских философов и главы их, бессмертного Вольтера.
— Виват! — закричали почти все гости.
— Честь и слава истребителю предрассудков! — проревел один толстый англичанин, выливая за галстук свой бокал шампанского.
— Да здравствует Вольтер! — пропищал какой-то напудренный маркиз. — Я знаю наизусть его «Орлеанскую деву» — великий человек!
— Долой Вольтера! — прошептал один растрепанный француз, который сидел подле поэта. — Не надобно Вольтера! Он был аристократ!.. Да здравствует Жан-Жак Руссо!..
— Приятель принца Конде и герцога Люксембургского! — прервал с улыбкою хозяин.
— Он не был с ними знаком — не был! — закричал француз. — И если кто осмелится говорить противное…
— Тише, господа, тише! — сказал итальянец Казанова. — Я предложу вам тост, который, верно, понравится. Да здравствуют богатые дураки, оброчные крестьяне всех умных людей!
— Да, да! Честь и слава дуракам: они созданы для нашей потехи! — закричал толстый англичанин, выливая за галстук второй бокал шампанского. — Годдэм![144] — прибавил он, пощелкивая языком. — Что за дьявольщина? В этом проклятом вине нет никакого вкуса!
— Не надо дураков! — сказал маркиз, стараясь выговаривать каждое слово и едва шевеля языком. — Я не люблю дураков: они слишком глупы.