— Да, конечно, сначала, но под конец я был в каком-то чаду, бредил, как в горячке, и видел такие странные вещи…
— Что такое?
— Да как бы тебе сказать? В комнате хохот, песни, цыгане, а на улице похороны, на небе какой-то фейерверк… В комнате за мной ухаживали две прекрасные женщины, а на улице, против окна, стоял Яков Сергеевич Луцкий, делал мне знаки, манил к себе… И все это я видел — точно видел.
— А много ли ты выпил рюмок вина?
— Право, не помню.
— Вот то-то и есть! Кто пьет без счету, так тому и бог весть что покажется.
— Да это еще не все. Представь себе: ведь наш приятель, Нейгоф, мастерски пляшет по-цыгански.
— Что, что?
— Да! Он вчера и пел и плясал вместе с цыганами.
— Вчера? В котором часу?