— Так что ж? Добей до целкового, да и концы в воду!
— Ну, так и быть, была не была!.. Гей! Бутылку цимлянского!
— Что брат, Александр! — сказал Закамский, выходя вместе со мною из харчевни. — Что ты скажешь об этих гуляках? Ведь они гораздо просвещеннее мужиков, и грамоту знают, и бороды бреют, и пьют виноградное вино…
— Да разве это просвещенье?
— А ты думаешь, что парижская чернь знает математику и читает Гомера? — сказал Закамский, садясь на лошадь. — Что, готов? — продолжал он, подбирая поводья. — Ну, Александр, смотри не отставай; слушай команды: с места — марш!
V. ВЕСЬМА ОБЫКНОВЕННЫЙ СЛУЧАЙ, ИЛИ СЛЕДСТВИЯ ПЛАТОНИЧЕСКОЙ ЛЮБВИ
Мы проехали верст семь менее в полчаса. Мне редко случалось ездить верхом, а без большой привычки далеко рысью не уедешь. На восьмой версте я начал осаживать мою лошадь и отстал от Закамского, который был отличный ездок и не знал устали.
— Эге! Александр, ты стал оттягивать! — закричал Закамский. — Плохой же, брат, ты кавалерист!
— Погоди, — сказал я, — дай дух перевести!
— Что, любезный, задохся на восьмой версте!