— А меж тем Днепровский подаст просьбу, — продолжал барон, — тебя потребуют к суду, и тогда, разумеется, полиция не выпустит тебя из города. Впрочем, не только через две недели, это может случиться завтра, и потому-то именно вам должно сегодня же отправиться за границу.
— Как сегодня?
— Да, мой друг! Вот изволишь видеть: князь Двинский хотел ехать во Францию, я взял для него паспорт, но, кажется, он раздумал, он сбирается в дальнюю дорогу, да только не туда… Постой!..
В эту минуту на моих стенных часах пробило пять часов, барон как будто бы к чему-то прислушивался, вдруг глаза его засверкали, какая-то неистовая радость разлилась по всему лицу, он захохотал… Боже мой!.. Я вскрикнул от ужаса, я до сих пор не могу вспомнить без замирания сердца об этом отвратительном хохоте, в котором не было у ничего человеческого.
— Как можно так страшно смеяться! — сказал я. — Да и у чему ты смеешься?
— Отправился! — прошептал барон. — Счастливый путь!
— О ком ты говоришь?
— О моем приятеле Двинском. Он сказал мне, что если в пять часов я не буду у него, так непременно уедет.
— Что ж тут смешного?
— Долго рассказывать.