— Это не твое дело, садись и пиши!.. Да полно же, решайся на что-нибудь! — продолжал барон, замечая, что я не слишком тороплюсь исполнить его приказание.
— О, мой друг! Я не могу подумать о Машеньке! Она всю жизнь будет несчастлива.
— Положим, что так, да разве тебе будет легче, когда ты сделаешь несчастье не одной, а двух женщин разом? Уж я, кажется, доказал тебе, что Машенька не может быть твоей женою, что же ты хочешь?
— Ах, я и сам не знаю! Я потерял весь рассудок. Бедная голова моя!
— И, полно! — прервал барон с улыбкою. — Оставь свою голову в покое: она тут ни при чем. Садись и пиши!
Я машинально повиновался. Барон взял мою просьбу, призвал Егора, велел ему укладываться и уехал.
— Да разве мы, сударь, едем, — спросил Егор, глядя на меня с удивлением.
— Да!
— В деревню?
— Нет.