— Ой ли? А давно ли ты у него был?
— Да вот намнясь, о вешнем Николе мы с ним бражки посмаковали, полкорчаги вдвоем выпили.
— Скажи-ка, любезный, не в примету ли тебе у Парфена рыжая корова с белой лысиной, левое ухо распороно?
— Как же! Я ее торговал у кума, да вишь упирается, бает, что не его.
— Ну, так и есть, это мой теленок. Спасибо дяде Парфену — выкормил! А что-то мой барбос? Жив ли он, голубчик?.. А тетка Федосья, чай, все хворает?
— Кто? Федосья Микитишна! Что ты! Раздобрела так, что рычагом не подымешь — печь печью!
— Смотри пожалуй!.. Ах ты господи!.. Ну-ка, брат, садись! Теперь дорога пойдет скатертью — качни напоследях!
Мы помчались.
— Видите, сударь! — сказал Егор, указывая на дубовые рощи, которые как будто бы выбегали к нам навстречу. — Вот они, родные-то наши!
Через несколько минут начали показываться вдали экономическое село, наша приходская церковь, вот выглянул из-за полугоры высокий шест с флюгером, зажелтелись огромные скирды барского гумна.