— Что вы это? Уж не ссоритесь ли? — спросила Авдотья Михайловна, рассматривая полный месяцеслов, который лежал на прилавке.
— Не знаю, маменька, братец что-то…
— Замолчи, бога ради! — шепнул я, дернув за руку Машеньку.
— А! Вы все здесь? — сказал Иван Степанович, подойдя к нам с двумя помещиками, из которых один был близким нашим соседом. — Вы, барыни, ступайте домой в линее, а мы пойдем теперь на конную, ты, Саша, — продолжал он, обращаясь ко мне, — охотник до лошадей, пойдем вместе с нами.
— А как же вы домой? — спросила Авдотья Михайловна.
— Пешком, матушка!
— Такую даль!
— Ох вы барыни, барыни! Вам все страшно. Эка даль: версты полторы! Добро, добро! Ступайте с богом а мы уж дойдем как-нибудь. Да где ваши люди? Егор — здесь, а Филька где?
— Ушел куда-то.
— Ну так и есть! Верно, в кабаке.