— Да, да, в самом деле!.. А кто были эти дамы?
— Я уже говорил тебе, что когда они сидели на прилавке, так мне за кучею книг нельзя было их видеть.
— Знаешь ли что? Мне кажется, они тебя заметили и хотели посмеяться над тобою.
— Да если я их не видел, так и они не могли меня видеть.
— Не приметил ли ты, по крайней мере, как они были одеты?
— Да!.. Я очень об этом думал!.. Однако ж, постой! Так точно!.. На одной из них был чепчик с розовыми лентами и голубыми цветами.
— Это Анна Саввична Лидина! — вскричала Машенька. — Я познакомилась и очень подружилась с ее дочерью… О! Феничка мне все скажет! Я попрошу ее, чтоб она спросила свою маменьку, правда ли, что мы не родня, и ты увидишь, братец… Погоди, погоди!.. Ах, как легко тебя одурачить!
Машенька очень развеселилась, беспрестанно говорила мне:
— Так вы, сударь, хотите на мне жениться? — и умирала со смеху.
— Тьфу ты, благодарствуй! И вторую проиграл! — вскричал Двинский, оттолкнув с досадою шахматную доску. — Ну! Или ты, Иван Степанович, понаторел у себя в деревне, или я больно плохо стал играть. Однако ж не пора ли вам, барыни, одеваться? — продолжал он, взглянув на своего эликота[33]. — Без пяти минут семь! Авдотья Михайловна! Ведь вы, кажется, также со всем семейством приглашены сегодня в театр к Григорию Ивановичу Рукавицыну?