— А вот как перестанут играть музыканты.
— Так-с!.. «Свадьба Волдырева»… говорят, что это шутка очень забавная?
— Да!
Это «да!» сказано было немного в нос с таким важным голосом, что, несмотря на мою неопытность, я тотчас догадался, что сосед мой из ученых.
— Если хотите, — продолжал он, повертывая свою золотую табакерку между средним и большим пальцами левой руки, — это так — безделка! Впрочем, она написана изрядно, очень изрядно, автор ее — господин Лёвшин[37], человек с талантом.
— Господин Лёвшин?.. Смею спросить: не тот ли это Лёвшин, который сочинил книгу о поваренном искусстве и выдал в печать полного винокура?
— Тот самый. Человек известный, с дарованием.
— Да-с! Умный человек, с большим рассуждением. Весьма занимательна его книга под названием: «Календарь поваренного огорода» — очень занимательна!.. Позвольте табачку!.. А смею спросить…
— Постойте — начинают.
Занавес поднялся. В продолжение всей оперы я не сводил глаз с актеров, а особливо с того, который представлял Волдырева. Я был очарован его игрою, — и подлинно, он, по выражению толстого моего соседа, отпускал такие отличные коленцы, что все зрители помирали со смеху. Когда в пятом явлении Волдырев, воображая, что госпожа Прельщалова в него влюблена, запел: