— Уф, батюшки, ох, смерть моя! — бормотал мой толстый сосед, придерживая руками свое чрево, которое все еще продолжало колыхаться. — Ну, комедия!.. Животики надорвал!.. А уж этот Волдырев — ах он проклятый!.. Как его коробило! Какие шутки выкидывал!.. Ну, актер! Славно играет!
— Да! — пропищал мой другой сосед. — Ванька Щелкунов был весьма хорош в роли Волдырева, с талантом, точно, с талантом!.. И мимик хороший!.. Заметили ли вы, какая у него игра в бровях?
— Да-с, да-с!.. Большая игра в бровях!.. Одолжите табаку!
— Прошу покорно!.. Да, сударь, малый с талантом, и декламировка весьма хорошая, — каждую запятую слышно.
— Так-с, так-с! Действительно отличные замашки!
— Да и Матреша в роли Прельщаловой себя не уронила — как вы думаете?
— Да-с, нечего сказать, поддержала себя.
— Играет с чувством.
— С большим чувством, и все ухватки самые деликатные!.. А что, осмелюсь спросить, вы изволите быть и в Петербурге и в Москве — что, как тамошние актеры против здешних?
Тщедушный мой сосед поправил галстук, то есть дотянул его почти до самого носа, и, повертев несколько времени между пальцев свою табакерку, сказал: