— Да что, зафинтил, заегозил, и туда и сюда, а я-то себе так и режу!
— Ай да молодец!
— Уж он вертелся, вертелся! Видит что дело-то плохо, да и давай бог ноги!
— Подлец!.. Послушай! Ты сделал свое дело, а мы сделаем свое. Я уж со всеми переговорил: Пыхтеев, Бурсаков, Антон Антоныч, Алексей Фурсиков, Гриша — все согласились, когда этот московский франт станет танцевать, не вертеться с его дамою.
— Славно, братец, славно!
— Мы поубавим его спеси!
— Да, да! Прошколим его порядком!
— Пойдем же скорее!.. Надобно подговорить Егора Семеновича — он на это молодец: первый начнет!
Эти господа пошли в беседку, и я также из любопытства отправился вслед за ними. В полминуты весть об этом бальном заговоре разлилась по всему обществу. Барыня в лиловом чепце так и бегала из одного конца залы в другой.
— Слышали ли вы, матушка Марья Тихоновна, — сказала она пожилой даме, которая сидела у самых дверей беседки, — знаете ли, что затеяла наша молодежь?