— Помилуй, мой друг! Ну, можно ли в наш век верить чему-нибудь сверхъестественному?
— Кто ничему не верит, — сказал важным голосом магистр, — тот поступает так же неблагоразумно, как и тот, кто верит всему.
— Полно дурачиться, братец! Ну, может ли быть, чтоб ты, человек образованный, ученый, почти профессор философии, верил таким вздорам?
Нейгоф затянулся; дым повалил столбом из его красноречивых уст, и он, взглянув почти с презрением на князя, сказал:
— Видел ли ты, Двинский, прекрасную комедию Фонвизина «Недоросль»?
— Не только видел, мой друг, но даже читал и сердцем сокрушался, что я читать учился: площадная комедия!
— Не об этом речь: там, между прочим, сказано: «В человеческом невежестве весьма утешительно считать все то за вздор, что не знаешь».
— Фу, какая сентенция! Уж не на мой ли счет?
— Не прогневайся.
— Так, по-твоему, любезный друг, тот невежда, кто не верит, что есть ведьмы, черти, домовые, колдуны…