— Что это Терешка не едет? — сказал Ижорской. — Волгин обещался прислать его непременно сегодня.
— Да куда, сударь, — спросил Ильменев, — поехал наш бывший предводитель, Михаила Федорович Волгин?..
— А теперь мой пятисотенный начальник? — подхватил с гордостию Ижорской. — Я послал его в Москву поразведать, что там делается, и отправил с ним моего Терешку с тем, что если он пробудет в Москве до завтра, то прислал бы его сегодня ко мне с какими-нибудь известиями. Но поговоримте теперь о делах службы, господа! — продолжал полковник, переменив совершенно тон. — Господин полковой казначей! прибавляется ли наша казна?
— Слава богу, ваше высокоблагородие! — отвечал Ильменев, вскочив проворно со скамьи. — Сегодня поутру прислали к нам из города, взамен недоставленной амуниции, пятьсот тридцать три рубля двадцать две копейки.
— А что ж сегодняшний приказ, господин полковой адъютант?
— Готов, Николай Степанович, — сказал Ладушкин, вставая.
— Смотри, смотри, братец!.. опять зацепил шпорами… Ну! вот тебе и раз!.. Да подними его, Ильменев! Видишь, он справиться не может.
— О, господи боже мой!.. — сказал Ладушкин, вставая при помощи Ильменева, — в пятой раз сегодня! Да позвольте мне, Николай Степанович, не носить этих проклятых зацеп.
— Что ты, братец! где видано? Адъютант без шпор! Да это курам будет на смех. Привыкнешь!
— Так нельзя ли меня совсем из адъютантов-то прочь, батюшка?