— А разве он ранен?..
— Да, ранен и лечится теперь у своей невесты.
— У своей невесты! — повторил Ижорской вполголоса.
— Нет, батюшка, у него теперь нет невесты.
— Что вы говорите? Его Полина умерла?
— Хуже. Если б она умерла, то я отслужил бы не панихиду, а благодарственный молебен; слезинки бы не выронил над ее могилою. А я любил ее! — прибавил Ижорской растроганным голосом, — да, я любил ее, как родную дочь!
— Боже мой, что ж такое с нею сделалось?
— Она, то есть племянница моя… Нет, батюшка! язык не повернется выговорить.
— Эх, Николай Степанович! — сказал Буркин, — шило в мешке не утаишь. Что делать? грех такой. Вот изволите видеть, господин офицер, старшая дочь Прасковьи Степановны Лидиной, невеста вашего приятеля Рославлева, вышла замуж за французского пленного офицера.
— Возможно ли?