— Так вот что! — вскричал Буркин. — Ах ты жидомор! по тебе, пусть французы берут Москву, лишь только бы твое Щелкоперово осталось цело.
— Что ж делать, Григорий Павлович! своя рубашка к телу ближе. Ну, рассудите сами…
— Да мне-то разве легче? Мы с тобой соседи: если твою деревню сожгут, так и моей не миновать того же; а разве я плачу?
— Ведь вы человек богатый.
— А ты, чай, убогой? Полно, братец! душ у тебя много, да душонки-то нет.
— Перестаньте, господа! — сказал Ижорской. — Что вы? Мы знаем, что вы всегда шутите друг с другом; но ведь наш гость может подумать…
— И, что вы? — перервал Зарецкой, — мы все здесь народ военный — не правда ли?
— Конечно, конечно!
— А между товарищами какие церемонии? Что на душе, то и на языке. Но позвольте вас спросить, где же теперь приятель мой Рославлев?
— Я слышал, что он уехал в Москву.