— Ах, господи!.. Кто это выболтал?
— Не бойся, я его приятель… и также русской офицер.
— Как, сударь?..
— Тише, бабушка, тише! Проведи меня к нему.
— Ох, батюшка!.. Да правду ли вы изволите говорить?..
— Увидишь сама, как он мне обрадуется. Веди меня к нему скорее.
— Пожалуйте, батюшка!.. Только бог вам судья, если вы меня, старуху, из ума выводите.
Пройдя через две небольшие комнаты, хозяйка отворила потихоньку дверь в светлый и даже с некоторой роскошью убранный покой. На высокой кровати с ситцевым пологом сидел, облокотясь одной рукой на столик, поставленный у самого изголовья, бледный и худой как тень Рославлев. Подле него старик, с седою бородою, читал с большим вниманием толстую книгу в черном кожаном переплете. В ту самую минуту, как Зарецкой показался в дверях, старик произнес вполголоса: «Житие преподобного отца нашего…»
— Александр!.. — вскричал Рославлев.
— Нет, батюшка! — перервал старик, — не Александра, а Макария Египетского.