— Гальт![96] — закричал высокой баварской кирасир, прицелясь в него своим карабином.
Человек двадцать солдат разных полков и наций окружили Рославлева.
— Господа! чего вы от меня хотите? — сказал Рославлев по-французски, — я бедный прохожий…
— Бедный? — заревел на дурном французском языке баварец, — а вот мы тотчас это увидим.
— Вы все бедны! — запищал итальянской вольтижер[97], схватив за ворот Рославлева. — Знаем мы вас, господа русские — malledeto![98]
— Тише, товарищи! — сказал повелительным голосом французской гренадер, — не обижайте его: он говорит по-французски.
— Так что ж? — возразил другой французской полупьяный солдат в уланском мундире, сверх которого была надета изорванная фризовая шинель. — Может быть, этот негодяй эмигрант.
— В самом деле? — перервал важным голосом гренадер. — Прочь все! Посторонитесь! Я допрошу его.
— Рег dio sacrato![99] Что это? — вскричал итальянец, — на этом еретике крест.
— Так он не француз? — сказал с презрением солдат в фризовой шинели.