— О спажинках? Что за спажинки? — спросил Сборской.
Зарядьев перестал курить и, взглянув с удивлением на Сборского, повторил:
— Что за спажинки?.. Неужели ты не знаешь?.. Да бишь виноват!.. совсем забыл: ведь вы, кавалеристы, народ модный, воспитанный, шаркуны! Вот кабы я заговорил с тобой по-французски, такты бы каждое слово понял… У нас на Руси зовут спажинками успенской пост.
— А все это проклятые французы! — перервал Ленской. — В последнюю вылазку кругом нас обобрали, разбойники! По их милости во всей нашей деревне не осталось двух куриц налицо.
— Да! был на их улице праздник, — примолвил Сборской, — побуянили порядком! Зато теперь притихли, голубчики: не смеют носа показать из крепости.
— Не смеют? — а проходит ли хотя одна ночь, чтоб они не тревожили наши аванпосты?
— Да это все проказит… тот… как бишь его? ну вот тот… черт его побери…
— Шамбюр?
— Да, да! Шамбюр. Говорят, что он изо всего гарнизона выбрал себе сотню таких же сорванцов, как он сам, и назвал их la compaqnie infernale…
— Как? — спросил Зарядьев. — La compagnie infernate, то есть: адская рота.