— Это мой охотничий хутор, — подхватил толстоголосый господин, — а я сам здешний поветовый маршал, помещик Селява; мое село в пяти верстах отсюда…
— Возможно ли?.. Но разговор, который я слышал: убийство… кровь…
— О! в этом уголовном преступлении мы запираться не станем, — запищал исправник, — мы нынче ночью били медведя.
— Медведя?..
— Да, господин офицер! — прибавил пан Селява, — и если вам угодно на него взглянуть… диковинка! Медведище аршин трех, с проседью…
— А для чего вы услали моего проводника?
— Для того, чтоб иметь удовольствие удержать вас завтра у себя, а послезавтра на своих лошадях доставить на первую станцию.
Не знаю сам, какое чувство было во мне сильнее: радость ли, что я попал к добрым людям вместо разбойников, или стыд, что ошибся таким глупым и смешным образом. Я от всей души согласился на желание пана Селявы; весь этот день пропировал с ним вместе и не забуду никогда его хлебосольства и ласкового обхождения. На другой день…
— Что это? — вскричал Зарядьев. Вдруг раздался выстрел; ружейная пуля, прорезав стекло, ударила в медный подсвечник и сшибла его со стола.
— Что это значит? — спросил Сборской. — Еще!..