— Слишком, Полина! Слишком! Ты не стоишь этого.
— Ну вот! я знала, что ты рассердишься.
— Можно ли до такой степени употреблять во зло власть, которую ты имеешь над этим добрым, милым Рославлевым! над этим… Чему ж ты смеешься?
— Знаешь ли, Оленька? Мне иногда кажется, что ты его любишь больше, чем я. Ты всегда говоришь о нем с таким восторгом!..
— А ты всегда говоришь глупости, — сказала Оленька с приметной досадою.
— То-то глупости! — продолжала Полина, погрозив ей пальцем.
— Уж не влюблена ли ты в него? — смотри!
Оленька поглядела пристально на сестру свою; губы ее шевелились; казалось, она хотела улыбнуться, но вдруг вся бледность исчезла с лица ее, щеки запылали, и она, схватив с необыкновенною живостию руку Полины, сказала:
— Да, я люблю его как мужа сестры моей, как надежду, подпору всего нашего семейства, как родного моего брата! А тебя почти ненавижу за то, что ты забавляешься его отчаянием. Послушай, Полина! Если ты меня любишь, не откладывай свадьбы, прошу тебя, мой друг! Назначь ее на будущей неделе.
— Так скоро? Ах, нет! Я никак не решусь.