— Кажись бы, должно, а на беду вышло не так.
— И что за свадьба, которая не веселее похорон?
— Уж этого, любезный, и нянюшка Федора растолковать не могла.
— Вот то-то и есть! не все, брат, предсказания сбываются. Пожалуй, и про меня в Царицыне какой-то цыган сказал, что я попаду в Запорожскую Сечь и век останусь простым казаком… Что ж вышло? Одно сбылось, а другое нет. Ты видишь сам, — продолжал Кирша, взглянув с удовольствием на своих казаков, — у меня под началом вот этаких молодцов до сотни наберется; и кабы я знал да ведал, кто эти душегубцы, которые потеряли Юрия Дмитрича, так я бы их с моими ребятами на дне морском нашел!.. Уж поплатились бы мне за твоего боярина! — примолвил Кирша, принимаясь за флягу с вином.
— Одного-то из них ты знаешь, я его и впотьмах рассмотрел: он тот самый разбойник… вот что ты называл Омляшем.
— Как! — вскричал Кирша, выронив из рук свою флягу.
— Ну да! тот самый, которого ты, помнишь, в лесу перекрестил по голове нагайкою.
— Ах, боже мой! Алексей, знаешь ли что? Ведь твой боярин-то, может быть, жив!
— Что ты говоришь?
— Этот Омляш и его товарищи — слуги боярина Кручины-Шалонского…