— Да, — отвечал Туренин, отворяя окно. — Точно!.. Конский топот!
— Неужели Омляш! Скоро ж он назад воротился… Нишни!.. караульный с кем-то разговаривает… Кажется… точно так! это голос Прокофьича.
— Земского ярыжки, который у тебя живет?
— Да; я отправил его вместе с Омляшем.
— Ну, так и есть; это должны быть они… вот и караульный сошел с башни… отворяет ворота… Кой черт!.. а сколько ты людей отправил с Омляшем?
— Их было всего четверо.
— Четверо?.. Полно, так ли?.. Кажется, их гораздо больше… Постой-ка… тьфу, батюшки, какая темнять!
Тут на дворе раздался болезненный крик, похожий на удушливое и слабое восклицание умирающего человека.
— Что это значит? — спросил торопливо Туренин.
— Дурачье! — сказал Кручина, — уж не задавили ли кого-нибудь в потемках?