— Итак, — воскликнул Юрий, обливаясь слезами, — я снова могу сражаться за мою родину! Ах, я чувствую, ничто не тяготит моей совести!.. Душа моя спокойна!.. Отец Авраамий, ты возвратил мне жизнь!
— Возблагодарим за сие господа и святых угодников его, — сказал старец, преклоня колена вместе с Юрием.
После усердной и продолжительной молитвы Авраамий Палицын, прощаясь с Юрием, сказал:
— Отдохни сегодня, Юрий Дмитрич, в нашей обители, а завтра чем свет отправься к Москве. Стой крепко за правду. Не попускай нечестивых осквернить святыню храмов православных. Сражайся как сын Милославского, но щади безоружного врага, не проливай напрасно крови человеческой. Ступай, сын мой! — примолвил Авраамий, обнимая Юрия, — да предыдет пред тобою ангел господень и да сопутствует тебе благословение старика, который… Всевышний! да простит ему сие прегрешение… любит свою земную родину почти так же, как должны бы мы все любить одно небесное отечество наше!
На другой день вместе с солнечным восходом Юрий в сопровождении Алексея выехал из лавры и пустился по дороге, ведущей к Москве.
VI
Когда наши путешественники, миновав Хотьковскую обитель, отъехали верст тридцать от лавры, Юрий спросил Алексея: знает ли он, куда они едут?
— Вестимо куда! — отвечал с приметной досадою Алексей. — В Москву, к пану Гонсевскому.
— Ты не отгадал: мы едем в стан князя Пожарского.
— Зачем?