— Да, мой милый, мой сердечный друг! одна смерть может разлучить нас… Дай мне свою руку, радость дней моих, ненаглядный мой!.. Не правда ли, ты никогда не покинешь твоей Анастасии… никогда?.. Чувствуешь ли ты, — продолжала она голосом, исполненным неизъяснимой нежности, прижимая руку Юрия к груди своей, — чувствуешь ли, как бьется мое сердце?.. Оно живет тобою! И если когда-нибудь ты перестанешь любить меня…
— Никогда! никогда! — прошептал Юрий, покрывая пламенными поцелуями ее трепещущую руку.
— Бесценный мой!.. избавитель мой!.. О, как снова мне жизнь становится мила!.. Она твой дар, мой возлюбленный! она вся принадлежит тебе!.. Ах! повтори еще раз, что ты меня любишь!
— Более всего на свете! — вскричал Милославский, забыв на минуту весь ужас своего положения.
— И ты можешь роптать на промысл божий?.. и я смею называть себя сиротою, когда ты супруг мой?..
Как пробужденный от глубокого сна, Юрий вздрогнул.
— Твой супруг!.. — повторил он, отдернув с ужасом свою руку.
— Что с тобою, мой милый друг? — спросила робким голосом Анастасья.
Юрий не отвечал ни слова.
— Ты молчишь?.. — продолжала она. — Ах! говори, Юрий Дмитрич, скажи, чем могла я прогневить тебя?