— Да, боярин! Пусть добродетельная супруга будет наградою за труды, понесенные тобою для отечества. Но где она теперь?..
— В Хотьковском монастыре, в котором игуменья родная ее тетка.
— В Хотьковском монастыре?.. Племянница игуменьи?.. Ах, Юрий Дмитрия! для чего ты молчал? Если б ты знал?.. Но пойдем, поклонимся гробу преподобного Стефана Пермского.
Юрий вошел в северный придел, а Палицын приостановился, чтоб взглянуть, какие должно было сделать поправки в главном иконостасе, с которого были содраны все серебряные украшения. Милославский подошел к гробнице святителя и тут только заметил, что он и прежде был не один в церкви. Какой-то нищий стоял перед гробницею; длинные и густые волосы, опускаясь в беспорядке с поникшего чела его, покрывали изможденное и бледное лицо, на коем ясно изображались все признаки потухающей жизни. Услышав близкий шум, он повернулся лицом к Милославскому, ласково протянул к нему иссохшую свою руку и произнес слабым голосом:
— Здравствуй, Дмитрия! Уж я ждал, ждал тебя! Насилу ты пришел!
— Это ты, Митя! — сказал Юрий. — Ах, боже мой! что с тобой сделалось? Бедняжка! как ты похудел!
— Домой собираюсь, Дмитрия!.. Да и пора, голубчик, видит бог, пора! Помаялся, пошатался лет пятьдесят по чужой стороне, будет с меня!
— А где твоя родина? — спросил Юрий, не понимая истинного смысла слов юродивого.
— Где моя родина? Чай, там же, где и твоя.
— Так поэтому близко отсюда?