— Не погневайся, кормилец; вы люди ратные: дальше от вас — дальше от греха.
— Давай ее сюда, — закричали грубые голоса.
— Да, кстати: вот, кажется, штоф наливки, — сказал тот, который допрашивал хозяина. — Мы его разопьем вместе с этой затворницей. Выходи, красавица, а не то двери вон!.. Эк она приперлась, проклятая!.. Ну-ка, товарищи, разом!
— Стойте, ребята, — сказал кто-то хриповатым голосом. — Штурмовать мое дело; только уговор лучше денег: кто первый ворвется, того и добыча. Посторонитесь!
От сильного натиска могучего плеча пробой вылетел и дверь растворилась настежь.
— Ай да молодец, Нагиба! — закричали поляки. — Ну, выводи скорее пленных!
— Полно уж упираться, лебедка, выходи! — сказал широкоплечий Нагиба, вытащив на средину избы Григорьевну. — Кой черт! Да это старая колдунья! — закричал он, выпустив ее из рук.
— Твоим бы ртом да мед пить, родимый! — отвечала Григорьевна с низким поклоном.
— Поздравляем, пан Нагиба! — закричали с громким хохотом поляки. — Подцепил красотку!
— Ах ты беззубая! Ну с твоей ли харей прятаться от молодцов? — сказал Нагиба, ударив кулаком Григорьевну. — Вон отсюда, старая чертовка! А ты, рыжая борода, ступай с нами да выпроводи нас на большую дорогу.