— Осьмой день! Хорошего же гонца выбрал мой будущий зять! Ну, молодец, если б ты служил мне, а не пану Гонсевскому…
— Я служу одному царю русскому, Владиславу, — перервал хладнокровно Юрий.
— В самом деле! Да кто же ты таков, верный слуга царя Владислава? — спросил насмешливо Кручина.
— Юрий, сын боярина Димитрия Милославского.
— Димитрия Милославского!.. закоснелого ненавистника поляков?.. И ты сын его?.. Но все равно!.. Садись, Юрий Дмитрич. Диво, что пан Гонсевский не нашел никого прислать ко мне, кроме тебя.
— Я из дружбы к нему взялся отвезти к тебе эту грамоту.
— Сын боярина Милославского величает польского королевича царем русским… зовет Гонсевского своим другом… диковинка! Так поэтому и твой отец за ум хватился?
— Его уж нет давно на свете.
— Вот что!.. Не осуди, Юрий Дмитрич: я прочту, о чем ко мне пан Гонсевский в своем листу пишет.
Юрий заметил, что боярин, читая письмо, становился час от часу пасмурнее: досада и нетерпение изображались на лице его.