Лифт поднял нас из вестибюля в главный зал диспетчерской, находившийся в самой верхней части здания.
Залитое светом служебное помещение диспетчерской было просторно. Здесь размещались широкие карты всего района, пульты управления водными магистралями с контрольными лампами ветроустановок и еще целый ряд незнакомых мне указателей и приборов.
Возле большой карты, вся поверхность которой была разбита на равные пронумерованные квадраты, стояла девушка. Она передвигала по карте какие-то условные значки.
Черные косы ее спускались из-под яркой тюбетейки почти до самого пояса.
Изредка, отрываясь от карты, она давала кому-то указания в стоявший на краю той же карты микрофон.
— Товарищ Гадиев, — звонко раздавался ее голос, — пройдите еще раз над правым краем участка номер двадцать три. Там следует несколько расширить зону опыления.
— Хорошо, — ответил ей мужской голос из репродуктора. — Я охвачу участок вторым заходом…
Голос этот так неожиданно вырвался нам навстречу, что я невольно вздрогнул.
Увидев нас, смуглая девушка улыбнулась, сощурив свои черные глаза. Она пригласила нас сесть в мягкие кресла, стоявшие против карты.
— Мы производим сейчас опытное опыление отдельных участков поля. Я разговаривала с водителем одного из служебных вертолетов-опылителей. В ближайшие дни, перед выводом в поле хлопкоуборочных комбайнов, мы будем опылять весь массив хлопчатника. Опыление нужно для того, чтобы заставить опасть с кустов все листья. Вы знаете, что они мешают механической уборке коробочек хлопчатника, засоряя рабочую часть комбайнов.