— Кто из вас старший? Говорите толком, что случилось?
Корнеев шагнул вперед и, волнуясь, рассказал генералу о горбатой старухе, о том, как Андрей бросил гранату, как его догнали на огороде, сбили с ног, связали и увели.
— Так. И вы допустили до этого? — грозно сказал генерал. — Даю вам сроку три дня. Чтоб через три дня Одинцов был здесь. Понятно?
Лица разведчиков посветлели.
— Понятно, товарищ гвардии генерал-майор!
Через два часа после разговора в генеральской землянке казачий конный отряд во главе с дядей Прохором и Гелашвили выехал на глухую тропу и исчез в лесной чаще.
8.
Андрей лежал в погребе, связанный телефонным проводом. Тело его, покрытое ссадинами, горело, голова кружилась. Лежа с закрытыми глазами, Андрей слышал, как с потолка падают капли воды. Капли мерно и звонко шлепались о днище миски, которая стояла на бочке с капустой, — однозвучные, тоскливые, как старые часы. Сквозь тяжелое забытье он подсчитал — две капли в минуту, сто двадцать в час. Стараясь ни о чем не думать, он стал подсчитывать сколько капель упадет за сутки.
«Сто двадцать на двадцать четыре — две тысячи восемьсот восемьдесят». И вдруг его озарили надежда: «Может быть кто-нибудь придет опорожнить миску».
Вечером в погреб вошли два солдата, развязали Андрею ноги и повели наверх. Один из солдат светил электрическим фонарем — узкий луч света падал на истоптанную траву, на стекла стоящей во дворе легковой машины. Пройдя по улице, солдаты повернули в третий двор справа.