— Ступай, ступай, — перебила меня старуха. — Нечего тут. А то я вот те… Ишь, мордастый, каких товарищев себе нашел…
Ребята молчали. Видно, никто из них и не думал вступаться за меня. Я решительно спросил:
— Ребята, вы хотите меня слушать или нет? Если не хотите, то я уйду. Могу даже совсем уехать.
Опять никто рта не открыл за меня. Тогда я встал и ушел — больше мне ничего не оставалось делать.
Пошел я не в палатку, а совсем в другую сторону, к лесу. Мне было тяжело и обидно. Такого предательства я не ожидал от ребят. Если уж я им так не нравился, если старуха для них была важнее меня, то так бы и сказали. А то… Тут меня догнали Коля, Шурка и еще три-четыре стриженых головы.
— Дядя Миша, ты не обижайся. Нам очень хочется про Крапоткина послушать. Мы сейчас в другом месте соберемся.
Я окончательно сбился с панталыку.
— Да что же вы раньше-то молчали? Ведь, я же спрашивал.
— Знаешь… мы… Она у нас в роде почетной пионерки, и мы ее слушаемся.
— Вы с ума сошли? Как это она может быть почетной пионеркой, когда она верит в бога?