Тут мимо кузницы прошел Иван Федорыч с нашим тятей. Я поглядел на тятю и рот себе зажал рукой.
— Э-э, не знает, не знает, что сказать!..
Думаете, легко мне было промолчать? Зато я теперь знаю: вырасту, буду все делать, как тятя.
По́мочь
Про колхозы тогда еще не знали, трактора ни одного не было, каждый сеял сам для себя, да еще в разных местах, на узеньких делянках. Про пионеров у нас только слух шел, а комсомольцев было штук десять, не больше. Над ними все смеялись, считали их вроде дурачков — за то, что они любят песни петь. Я сам тоже так думал.
И вот один раз пришло время косить, а у нас ни лошади, ни косаря нет. Мамка хоть и умела косить, да чего она накосит? Кабы она мужик была, а то какая в ней сила? Да и косы тоже не было.
Раньше нам всегда и косил и возил дядя Петька, а тут у него у самого лошадь сдохла. А другие дядья у нас богатые. Они даже не знались с нами.
Мамка плакала все время:
— Пропадет хлеб, весь погибнет! Зимой что будем есть? Разве что побираться пойдем.