Гуси сперва было закричали, загакали и побежали к ней. Потом остановились, подняли головы. Варя опять позвала их:
— Тега, тега!
Гуси вдруг как зашипят, да как кинутся к ней, и давай со хватать — за ноги, за фартук, за платье. Она закричала:
— Оля! Они дерутся! Ой, все ноги откусали!
Оля выбежала и отогнала гусей.
— Ничего. Это они не привыкли к тебе. Когда новый пастух они всегда так.
И неправильно: главное-то вовсе не в пастухе и не в привычке. Оля, наверное, не звала, а все знают: самое главное — гуси красного не любят. Она, наверное, думают, что это кровь, и злятся.
Доро́гой гуси больше не кусали. Только всё удивлялись на фартук. Согнут голову набок, на Варю, и смотрят. И разговаривают между собой: га-га-га, га-га-га. Потом зашипят: шшш, шшш. Вара остановится — и они останавливаются. Ни на шаг не отходят, как привязанные.
Варя кричит на них, будто серчает, а сама рада: если гуси так, то как же удивятся девчонки? Они, наверное, прямо на ногах не устоят.
Пришли на выгон — там ни одной девочки. Варя чуть не заплакала: зачем же она тогда фартук надевала? Зачем Ваську с собой брала?