Но тут на полянке кто-то заржал. Лошадь какая-то. Тихонько так, вроде хозяина своего узнала. Мы оглянулись — никакой лошади не видно. Немного погодя опять заржала, и опять оттуда, с полянки. Слышно, что вот тут, где-то близко, а где — не видно.
Федька поднялся и зашептал:
— А может, это нас леший, а?
— Эх ты! Скажешь тоже! Еще курить собирался. Сам-то ты леший!
Я сказал, чтобы они меня подождали, и побежал посмотреть. Пробежал шагов пять и увяз по колена, Да еще упал и руками тоже завяз. Насилу-насилу выкарабкался. Вылез весь грязный, в тине. Серега с Федькой смеяться начали, а Федька признался:
— Я знал, что тут трясина, Я нарочно не сказал.
У меня на руке был комок грязи. Я размахнулся и этой грязью как шлепну в него.
— Шиш ты у меня получишь теперь рыбки!
— Уж и посмеяться нельзя.
— А кабы я утоп, тогда что?