— Караул! Ах, окаянные! Ах, погибели на вас нет!
У нас от его крика все повыпало из рук. Я спросил:
— Ты чего кричишь?
— Да не моя это, чужая лошадь! Ой, батюшки, сколько я времени загубил зря!
Он схватился за волосы и убежал. Лошадь осталась на месте. Мы взяли ее на речку, выкупали. Масть у нее оказалась чалой — у нас в колхозе ни одной лошади такой нет.
Мы все-таки решили отвести ее в правление — там разберутся. Федька вызвался отнести леснику вожжи и топор. Я прямо в одеже влез в воду, обмылся, чтобы мать не ругалась. Потом я сел верхом, а Серега взял лошадь за гриву, и пошли домой. Отошли немного, слышим — Харитонов голос кричит:
— Постойте, постойте! — Он выехал из лёса тоже верхом: значит, нашел свою лошадь. Руки у него еще были грязные. Он болтал ими над головой и спрашивал: — Шляпа, где моя шляпа? Куда вы ее задевали?
Мы схватились за животы и давай хохотать.
— Что вы смеетесь? Я вас про шляпу спрашиваю. Я сквозь смех насилу выговорил:
— В трясине она утопла… Помолись богу — может, спасет.