Тут как раз было удобное место: полянка и небольшой обрыв над ямой. В яме была лужа после дождя, но она нам не мешала: все равно до нее ноги не доставали.
Мы посадили Левку на край ямы, собрали ему в руки подол рубахи, так что получилось вроде черпака.
— Вот, держи крепче. Когда мы скажем тебе, будешь вынимать и показывать, что тут положено. Смотри не растеряй — это голоса.
— Какие голоса?
— Такие, что кого мы тут выберем, тот, значит, лучше всех, и его надо слушаться.
Все пошли искать палочки. Но мне очень не хотелось выбирать Мишу. Когда стали класть Левке в подол, я незаметно сунул большой лист, за Васю. Ведь он же лучше, а плавать он может научиться в три дня.
— Ну, Левка, вынимай! — сказал Миша таким голосом, как будто он уже сто лет был командиром.
В это время позади нас вдруг кто-то как заревет! Как гром но небу: о-ра-рах! А потом обратно, только тоненьким голоском со всхлипом: и-и-их! о-ра-рах! и-и-их!
Мы глянули назад. Из кустов вылез широкий, как табуретка, лоб Великана. Волосы на нем курчавились, глаза горели и все время поворачивались то красной, то синей стороной. Ноздри были у самой земли, они выдували из нее две струйки пыли, как мехи.
Мы все шарахнулись в кусты. Пробежали немного, вдруг Левка как крикнет: «Ма-ма!» Хватились — его нет с нами. Вася говорит — надо итти спасать его. Миша не соглашается.