Фимка просила, уговаривала, два раза принималась плакать — никакого толку. Мать собралась, посадила Петьку на кровать и ушла, да еще пригрозила напоследок:
— Ну, смотри у меня: если ты бросишь его да уйдешь — лучше домой не вертайся!
Когда захлопнулась за ней дверь, Фимка легла рядом с Петькой и вся затряслась от слез.
II
На собрании мужчины уселись сзади, женщины впереди. Татьяна, Фимкина мать, была во втором ряду. Она плохо, без всякого интереса слушала выступавших ораторов — сначала приезжего из рика, потом своих: председателя колхоза, секретаря, двух комсомольцев. Потом председатель сказал:
— От пионерского отряда и школы слово скажет Фима Сухарева. И оглянулся назад, ища Фимку.
«Ишь ты! — подумала Татьяна. — Правду она, значит, сказывала. А я не пустила. Нехорошо. Народ-то позавидовал бы. Из всего села выбрали девчонку».
Вдруг из-за стола, сбоку, показалась Фимка. Она вышла на край подмостков, откинула прядку волос, раскрылила руки. Татьяна глазам не верила.
— Товарищи! — крикнула Фимка тоненьким, пронзительным голоском.
