— Подровнять, — говорю я.
— Давай совсем.
— Давай, — соглашаюсь я.
И зашумели над моей головой эти страшные ножницы. На колени и за ворот падают мягкие клочья. Остриг меня быстро, подал зеркало.
— Хорош? — спросил он.
Я едва узнал себя.
— Хорош, — говорю, — на татарина похож.
— Есть легкость в голове?
— Есть.
Вдруг спросил: