Потом читала она уже без запинки, но и не повышая голоса. В том месте, где говорится, как в «распухнувшее тело раки черные впились», Стогов так крякнул, будто раки впились в него самого.
И когда Настя кончила, Стогов, совсем уж ни к чему, произнес:
— Вот и в жизни… раки черные впились.
Я глянул в окна. Рассвет. Завтра выгонять стадо. Пора бы мне спать.
— Кто еще знает Пушкина?
— Я! — отозвался сын управляющего и посмотрел на своего отца.
— Пожалуйста, — расплылся Стогов в улыбке. — Пожалуйста, Юрий Федорович! — назвал он его по отчеству. — Что вы будете читать?
— Начало второй главы «Евгения Онегина».
— О–о, это великоле–епно–о!.. — растрогался попечитель.
Сын управляющего провел по волосам рукой и, преодолевая робость, начал, высоко подняв голову: