Неумолимого владельца.
Здесь тягостный ярем до гроба все влекут,
Надежд и склонностей в душе питать не смея.
Здесь девы юные цветут
Для прихоти бесчувственной злодея…
— Довольно, довольно! — остановил меня Стогов. — Иди на свое место.
В школе нависла тишина. Лишь слышалось прерывистое дыхание мужиков. Стогов не только не подошел ко мне, но даже не сказал: «Так и в жизни». Вдруг кто‑то сильно захлопал в ладоши. Потом еще, еще. Все, кто сидел и стоял, принялись хлопать. Мне показалось, что я с ума схожу, что мне надо скорее бежать, бежать домой…
— Чей? Из какой семьи? — донеслось до моего слуха.
— Подпасок, — ответил кто‑то.
…Утром пошел выгонять стадо. Тетка Мавра, кума моей матери, издали крикнула мне: