Бабы упали в канаву и замерли.
— Ну, тогда лежите тихо… Петька, пойдем!
Куда зовет меня дядя Федор? Хотя вины за мной и не было, но я испугался не на шутку. Старик быстро зашагал навстречу верховым. Они свистели, улюлюкали, грозили нагайками, а три бабы и два парня ударились теперь по направлению к нашему стойлу. Верховые ехали уже шагом.
Старик остановился, опершись на дубинку. Я стал рядом.
— Ты кто? — подъезжая, крикнул первый, с черной бородкой, с горящими глазами. Гнедая лошадь его грызла удила.
— Я, родимы, кто? Я — пастух. А вы кто?
— Не видишь? Объездчики!
— А–а, объездчики! Лес, что ль, караулите?
— Караулим, старик. Баб гоняем. Веники воруют.
— О–о, бабы — они, как коровы, баловливы. Все бы им веники, все бы париться, — проговорил дядя Федор.