«Сочиню про Данилку басню», — решил я. И тут же сложил:
Наш Данилка клад искал,
Да к чертям он в ад попал.
Мы оставили кладоискателя и пошли к старику. Он навивал кнут.
— Есть хотите?
— Хотим, — ответили мы. От еды никогда еще не отказывались.
— Возьмите хлеб в кошелке.
Закусывали молча. Обиделись на хозяина. Сколько ему ни угождай, сколько пи приноси из леса лык, из ивняка прутьев, — все попусту. Куда бы пропали эти коровы! Мы и сбегали бы всего на часок. Только посмотреть и обратно.
— Даст еще четвертную и дьявол с ним, — проговорил старик, как бы продолжая с кем‑то спор.
Мы знали, о чем бормочет старик. Он продает свою душевую землю, — «душу». Всю весну ладится он, постепенно уступая. Сначала говорил о трехстах, потом сбросил с третьей сотни двадцать пять рублей, потом сорок, а дальше уже сбрасывал по десятке, по пятерке.